Главная » Файлы » В помощь библиотекарю |
ЛИКИ ТАВРИДЫ: СЕСТРЫ ЦВЕТАЕВЫ Литературно-музыкальный вечер
06.06.2012, 15:26 | |
ЛИКИ ТАВРИДЫ: СЕСТРЫ ЦВЕТАЕВЫ Пригвождена к позорному столбу
Славянской совести старинной,
С змеею в сердце и с клеймом на лбу,
Я утверждаю, что – невинна.
Я утверждаю, что во мне покой
Причастницы перед причастьем.
Что не моя вина, что я с рукой
По площадям стою за счастьем.
М.Цветаева
«Крым – не меньше, чем Таруса,
вторая колыбель маминого творчества, и, пожалуй, последнее ее счастье. Больше
никогда и нигде я не видела ее счастливой, свободной и беззаботной. Тот Крым
она искала везде и всюду – всю жизнь».
Ариадна Эфрон
Чтец:
«Кто создан из камня, кто создан из
глины, -
А я серебрюсь и сверкаю!
Мне дело – измена, мне имя – Марина,
Я – бренная пена морская…»
1 ведущий:
Эти строки принадлежат поэту яркого
самобытного дарования, предельной правды чувств, человеку сложной и трагической
судьбы – Марине Ивановне Цветаевой, без которой русская поэзия ХХ века уже
немыслима.
2 ведущий:
Долго и трудно пробивалась к нам ее
поэзия. Сквозь годы забвения, непризнания, враждебного молчания доходили ее
редкие публикации в журналах, отрывки воспоминай о ней. Ее имя обрастало
легендами и небылицами. Все изменилось в 80-е годы ХХ века – ее стали печатать,
появились публикации о ее жизни и творчестве.
1 ведущий:
Читать Марина научилась в четыре
года, писать стихи начала в семь лет, а в восемнадцать вышел ее первый
поэтический сборник «Вечерний альбом».
Чтец:
Моим стихам, написанным так рано,
Что и не знала я, что я – поэт,
Сорвавшимся, как брызги из фонтана,
Как искры из ракет.
Ворвавшимся, как маленькие черти,
В святилище, где сон и фимиам,
Моим стихам о юности и смерти,
-
Нечитанным
стихам!-
Разбросанным в пыли по магазинам,
(Где их никто не брал и не берет!)
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черед.
2 ведущий
Многие страницы жизни сестер
Цветаевых связаны с Крымом. А знакомство
двух сестер с полуостровом началось с Севастополя. Затем – переезд в Ялту.
1 ведущий
Анастасия Цветаева рассказывала: «Ялта – красавица! Как
понятно стало это ходячее слово, как только мы очутились на Дарсановской горке…
Вверх, вверх, меж стенок садов, изгибается дорога, мимо аптеки, женской
гимназии, мимо дворца эмира Бухарского, пока не упирается в дачу Елпатьевского:
белая, двухэтажная, с террасой в полдома шириной, свободная от тени и зелени, открытая
ветру и взгляду на море, далеко внизу, за домами, сизо-синей чертой… Как хорошо
нам, когда закатные лучи сквозь стекла итальянских окон и двери на террасу
засыпают золотой пылью мамину комнату и вдали видно синевой вспыхнувший кусок -
море».
2 ведущий:
Отец Иван Владимирович Цветаев был
известным филологом и искусствоведом, профессором Московского университета,
директором Румянцевского музея. Верным и незаменимым помощником отца была мать
Мария Александровна, натура художественно одаренная, пианистка и художница. В
Крым семью Цветаевых привела болезнь матери, безуспешно лечившейся от
туберкулеза за границей.
1 ведущий:
Здесь, в Ялте, в 13 лет Марина
изучила все тайны стихосложения, чтобы в 30, завоевав зарубежное признание,
устало отвечать: «Хорей? Дактиль? Анапест? Ей-богу, не знаю. Пишу, как слышу».
Кокетство или вершина мастерства, когда не раскладываешь поэзию по полочкам.
2 ведущий:
Следующий приезд на полуостров, в
1911 году, оказался самым счастливым. Марина мечтала о Гурзуфе, о пушкинских тропах
на побережье.
1 ведущий:
Все изменила встреча с Максимилианом
Волошиным, увлеченно рассказывающим о Киммерии. Этот край действительно
выглядит по-другому, иначе, чем парадная Ялта и столь любимая сестрами
Массандра. «Летом 1911 года еду к нему (Волошину) в Коктебель и знакомлюсь там
со своим будущим мужем – Сергеем Эфроном и с которым уже не расстаюсь…», -
строки из автобиографии Марины, написанной в январе 1940 года.
Дочь поэтессы Ариадна писала: «Они
встретились – семнадцатилетний и восемнадцатилетняя – на усеянном мелкой
галькою коктебельском берегу. Она собирала камешки, он стал помогать ей –
красивый и грустный юноша, почти мальчик (впрочем, он показался ей веселым), с
выразительными огромными, в пол-лица глазами. Заглянув в них и все прочтя
наперед, Марина загадала: если он найдет и подарит мне сердолик, я выйду за
него замуж. Конечно, сердолик этот он нашел тотчас же, на ощупь, ибо не отрывал
своих серых глаз от ее зеленых, - вложил ей его в ладонь, розовый, изнутри
освещенный, крупный камень, который она хранила всю жизнь.
1 ведущий:
Обвенчались Сережа и Марина в январе
1912 года и, короткий промежуток между их встречей и началом Первой мировой
войны был единственным периодом бестревожного счастья в их жизни.
2 ведущий:
Анастасия Цветаева, вспоминая то
время, замечает, что ее сестра преобразилась, стала красавицей, кудри легли
кольцами, глаза раскрылись: «Ни в одной иллюстрации к книгам сказок я не
встречала такого сочетания юношеской и девической красоты. Я никогда не была
красавицей, а Марина была ею с девятнадцати до двадцати шести. До разлуки,
разрухи, голода».
Эти тяжелые годы впереди. А пока –
Сердоликовая бухта, пещеры, скалы и «волшебный город» Феодосия.
Чтец:
Над Феодосией угас
Навеки этот день весенний,
И всюду удлиняет тени
Прелестный предвечерний час.
Захлебываясь от тоски,
Иду одна, без всякой мысли,
И опустились и повисли
Две тоненьких мои руки.
Иду вдоль генуэзских стен,
Встречая ветра поцелуи,
И платья шелковые струи
Колеблются вокруг колен.
И скромен ободок кольца,
И трогательно мал и жалок
Букет из нескольких фиалок
Почти у самого лица.
Иду вдоль крепостных валов,
В тоске вечерней и весенней,
И вечер удлиняет тени,
И безнадежность ищет слов.
14 февраля 1914 г.,
Феодосия
1 ведущий
Самым плодотворным Крымским периодом
для Марины стали 1913-1914 годы, когда она с мужем и маленькой дочкой живет в
Коктебеле и Феодосии. Еще в прошлый приезд Феодосия очаровала сестер Цветаевых
восточным колоритом. «И мы поняли, что Феодосия – волшебный город, и мы
полюбили его навсегда».
Войны и революции безжалостным
смерчем пронеслись по Феодосии. Исчезли десятки памятников, гостиниц, банков,
украшавших город в начале ХХ века. Только в мемуарах ушедших поколений да еще
на открытках первых двух десятилетий ХХ века мы можем увидеть тот волшебный
приморский город – с аркадами Итальянской улицы, толпами мусульманских
паломников, возвращающихся из Мекки в Феодосию, с яхт-клубом и несколькими
пристанями для крупных пароходных компаний России.
1 ведущий:
Сегодня уже сложно воссоздать тот
неспешный, своеобразный ритм и уклад жизни Феодосии, увиденный сестрами за
несколько месяцев жизни в нашем городе, с октября 1913 по июнь 1914 годов. Но
немало зданий, отмеченных в письмах, записных книжках и стихах, в мемуарах
Анастасии Цветаевой сохранились.
2 ведущий:
И сегодня можно пройти по адресам,
где бывали сестры Цветаевы.
1 ведущий:
17 октября 1913 г. Цветаева с
дочерью поселилась в Феодосии, у Марины начался совершенно новый этап –
феодосийский.
«Сегодня я ночевала одна с Алей… Аля
была мила и спала до семи, я – до десяти. Сегодня чудный летний синий день: на
столе играют солнечные пятна, в окне качается красно-желтый виноград», - это
строчки из письма Марины в Ялту Сергею.
2 ведущий:
Дом, который выбрала Цветаева,
расположен на склоне горы Тепе-Оба, на бывшей Анненской улице (ныне
им.О.Ю.Шмидта), и принадлежал художнику Редлиху.
Спустившись с Анненской улицы на
Крепостную, Цветаева и Эфрон часто заходили в мужскую гимназии. Здание гимназии
построено в 1907 году на месте рынка. Ныне в нем действует
Финансово-экономическая академия. На старых открытках хорошо виден каменный
мост над древним генуэзским рвом. На перилах этого моста Марина и Анастасия
Цветаевы ждали Сергея после экзаменов. Именно в Феодосийской мужской гимназии
Эфрон получил аттестат, с которым поступил в Московский университет.
Чтец:
Да, я, пожалуй, странный человек,
Другим – на диво!
Быть, несмотря на наш двадцатый век,
Такой счастливой.
Не слушая о тайном сходстве душ,
Ни всех тому подобных басен,
Всем говорить, что у меня есть муж,
Что он прекрасен!..
Волошин ввел Цветаевых знакомые
дома, а знакома ему была, что называется, вся Феодосия. И очень скоро у сестер
образовалась масса новых друзей. Вместе и порознь они бывать на окраине
Феодосии у вдовы Айвазовского, напоминавшей Асе императрицу Елизавету. Она
охотно собирает «людей искусства» и устраивает приемы.
«Гостеприимная хозяйка, она живет
«на широкую ногу» и купается в этой беспечной, позолоченной солнцем жизни, как
Феодосия в закатных лучах» (А.Цветаева. Воспоминания).
2 ведущий:
В правом крыле того же дома живет
внук Айвазовского П.Н.Лампси – и у него они бывают, и у художника Богаевского
на улице Дуранте, где встречается весь цвет Крыма и обеих столиц.
1 ведущий:
Благодаря волошинским связям Марина
с Асей получают немало приглашений выступить со стихами в официальном порядке и
в Военном собрании, и в зале Азовского банка (теперь там городское отделение
Укрсоцбанка), и в правлении Еврейского общества пособия бедным.
30 декабря 1913 года сестры
выступают на «великосветском балу», организованном Феодосийским обществом
спасения на водах. Станция находилась в центре города, за памятником Александру
III. Там, в
здании с башенкой и флагштоком, и проходил бал, на котором Марина читала свои
стихи, написанные в Феодосии «Героям двенадцатого года», «Але». Во время войны
метеорологическая станция разрушена. Здание восстановили с узнаваемыми чертами,
но в другом архитектурном стиле. Сейчас в этом здании – российская научная
военная организация. А на месте памятнику Александру III – памятник Ивану Назукину.
2 ведущий:
Они обычно читают вдвоем, «в
унисон», как называет это Анастасия, уверявшая, что голоса их звучали
неразличимо. Отзывы в прессе чаще всего сентиментальные. «По-прежнему
трогательны были стихи, прочитанные сестрами в унисон, - пишет корреспондент
газеты «Жизнь Феодосии», - они, как и прошлый раз, обвеяли нас солнечной
лаской… еще раз согрели одичавшие души…»
Чтец:
Але
Ты будешь невинной, тонкой,
Прелестной – и всем чужой.
Стремительной амазонкой,
Пленительной госпожой.
И косы свои, пожалуй,
Ты будешь носить как шлем.
Ты будешь царицей бала
И всех молодых поэм.
И многих пронзит, царица,
Насмешливый твой клинок.
И все, что мне – только снится,
Ты будешь иметь у ног.
Все будет тебе покорно,
И все при тебе – тихи.
Ты будешь, как я, бесспорно, -
И лучше – писать стихи…
Но будешь ли ты – кто знает? –
Смертельно виски сжимать,
Как их вот сейчас сжимает
Твоя молодая мать.
1 ведущий:
Увы, будущее для Ариадны Эфрон
оказалось не таким светлым и счастливым, как хотелось ее матери.
2 ведущий:
Анастасия Цветаева жила с годовалым
сыном Андреем недалеко от Марины, на Бульварной улице (ныне это часть улицы
Десантников). Дом, в котором Ася снимала две комнаты, хорошо сохранился и
поныне. Во внутренний закрытый двор смотрят окна длинной просторной галереи.
Еще живы лепнина на потолке, голландские печи, мраморная лестница в парадном
подъезде, выходившем на Военную улицу
(ныне ул.В.Коробкова). С 2003 года несколько комнат с отдельным крылечком стали
долгожданным домом для музея сестер Цветаевых.
1 ведущий:
Наиболее часто в записных книжках
Цветаевой упоминается центральная Итальянская улица (ныне улица Горького,
точнее ее часть – от фонтана Айвазовского до переулка Цветочного). На углу
Бульварной и Итальянской расположилась табачная фабрика Вениамина Стамболи. На
первом этаже на Итальянскую выходил табачный магазин. Вероятно, именно там
Цветаева покупала себе папиросы «Кефа» и «Южные», которыми Феодосия славилась.
2 ведущий:
В записных книжках Цветаевой упоминаются
два магазина игрушек на Итальянской. Один из них принадлежал Моисею Цвибаху.
Именно там была куплена шарманка для Ариадны. Шарманка с множеством мелодий
стала для семьи Цветаевых очень дорогим воспоминанием о счастливых месяцах
жизни в Феодосии.
В 1863 г. на Итальянской открыли
кондитерскую Реслера – трехэтажный дом, прекрасно сохранившийся и поныне.
Сейчас в этом здании на улице Горького – магазин «Альбатрос». У Цветаевой в
Дневниках мы не раз встречали упоминание кондитерской как места встреч.
Дочь Ариадну Марина водила в
несколько фотоателье – «Модерн», ателье Стамболи, ателье Гольдштейна на
Суворовской улице (Ныне – улица Циолковского).
25 февраля 1914 год. Сестры Цветаевы
и Волошин гуляли по Караимской слободке, поднимались к Музею Древностей на
вершине горы Митридат.
2 ведущий:
Караимская слободка – совершеннейшая
Италия. Узкие крутые улички, полуразрушенные дома из грубого пористого камня,
арки… Ася снимала: «Мы дошли до Митридата – белого здания с колоннами – в
греческом стиле. У входа в помещающийся в нем Музей древностей – два старинных
огромных кудрявых итальянских льва…» Волошин, Марина и Анастасия расписались в
«Книге для занесения подписей господ посетителей Феодосийского музея
древностей».
1 ведущий:
26 февраля Волошин, Анастасия и
Марина ходили по Карантину. Генуэзские стены средневековой крепости, несколько
церквей на Карантинной площади, низкие дома с красной черепицей на крышах,
фиалки под самыми окнами. Все живо и сейчас, все так же волнует. Можно увидеть
все, что девяносто лет назад, в феврале 1914 г., навеяло Цветаевой бессмертные
строки:
Иду вдоль генуэзских
стен…
2 ведущий:
И сегодня Цветаевские адреса и
маршруты передают колорит ушедшего от нас времени, хранят следы Марины и
Анастасии Цветаевых.
1 ведущий:
Из письма Марины Цветаевой сестре: «
«Ася, ты идешь сейчас через пустыню. Ее надо пройти, ты пройдешь. Сделаю все,
чтобы приехать к тебе, может быть, поселюсь тоже с детьми на зиму в Феодосии.
Жди меня. Ты должна жить».
На дворе был 1917 год. Все пошло прахом,
нищета уже не расставалась с Мариной.
2 ведущий:
«Понимаешь, жалели меня за то, что
я, пиля дрова, порезала себе платье. За платье жалели! Не за время, которое я
тратила на дрова, у стихов отнятое! И так многие – стоя жалели и сокрушались,
глядя на мой хаос, на всю мою жизнь, вместо того, чтобы взять из рук пилу –
попилить, пока я попишу...»
1 ведущий:
Когда Анастасия с сыном в
Гражданскую войну умирали от голода в Судаке, доедая последние сухари,
произошел невероятный случай. Соседская старушка, русская няня мальчика, с
которым играл сын, связала носки, продала их на рынке за фунт масла, завернула
его в лопух и положила на подоконник. Даже войти постеснялась. А голодный и
нищий профессор Кудрявцев, помогавший уехать из Судака, отдал последнее, что имел
– рубашку: «Поменяйте на еду на первое время».
2 ведущий:
Разве могли сестры Цветаевы после
таких поступков вспоминать о Крыме и крымчанах без теплоты и признательности.
1 ведущий:
Марина Цветаева была, в первую
очередь, Поэтом. Поэзия была воздухом, которым она дышала. Вне поэзии она
задыхалась. «Я ничего не умею, кроме писания стихов», - признавалась она.
Что другим не нужно – несите мне,
Все должно сгореть на моем огне!
Я и жизнь маню, я и смерть маню
В легкий дар моему огню...
2 ведущий:
Несмотря на нужду, творческую
изоляцию, семейные заботы, она продолжала создавать циклы стихов, поэмы,
мемуарную и автобиографическую прозу. Страсти питали ее жизнь и творчество.
Птица – Феникс я, только в огне пою!
Поддержите высокую жизнь мою!
Высоко горю – и горю дотла!
И да будет вам ночь – светла!
1 ведущий:
Полувековое молчание вокруг имени
Марины, табу наложенное НКВД-КГБ, ничего не изменили в сознании любителей
поэзии. И Марина знала себе цену:
Чтец:
Сквозь каждое сердце, сквозь каждые
сети
Пробьется мое своеволье.
Меня – видишь кудри беспутные эти? –
Земною не сделаешь солью.
Дробясь о гранитные ваши колена,
Я с каждой волной – воскресаю!
Да здравствует пена – веселая пена –
Высокая пена морская.
Перед войной Цветаевой в очередной
раз вернули из Гослитиздата рукопись стихов. Забраковали. Но кто-то из
сотрудников записал на внутренней стороне обложки слова автора: «Человек,
аттестовавший такие стихи как формализм, просто бессовестный. Я это говорю из
будущего».
1 ведущий:
А ближайшее будущее оказалось
страшным. Марина повесилась в сенях елабужской избы – от нищеты и
безысходности. Ее даже посудомойкой в столовую не брали, видно, действовал
запрет. Мужа, Сергея Эфрона, расстреляют в том же году. Могилы обоих
затерялись...
2 ведущий:
Поэт всегда пророк. В ее стихах
звучат ноты печали, предчувствие трудной и трагической судьбы поэта:
Чтец:
Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверстую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.
Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось;
И зелень глаз моих и нежный голос,
И золото волос.
И будет жизнь с ее насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет все – как будто бы под небом
И не было меня.
Всего год не дожила до своего
100-летия Анастасия Ивановна Цветаева – последняя представительница известной и
талантливой семьи Цветаевых, внесших значительный вклад в русскую культуру.
Европейская образованность, глубокий интеллект, знание
языков, высокие душевные качества и талант отличали и Анастасию Цветаеву. Несмотря
на 10 лет лагерей, пересыльных тюре, ссылки она не только выжила, но и
сохранила светлый ум, доброе сердце, любовь к жизни.
2 ведущий:
До последних дней она диктовала свои
повести, рассказы, эссе, рецензии. Она оставила нам прекрасные воспоминания о своей
старшей сестре – Марине Цветаевой – лучшее и единственное свидетельство детства
и юности сестер.
Проза ее автобиографична. Она писала
о том, что хорошо знала, выстрадала, пронесла в душе сквозь годы. Она
признавалась: «Я пишу во весь душевный мах». Это повести «Сказ о московском
звонаре», «Моя Сибирь», «Старые и молодые», «Маринин дом» и другие.
1 ведущий:
Свои многочисленные эссе она
посвятила известным людям, встреченным за долгую дорогу в мире, Среди них
Горький, Мандельштам, Пастернак, Богаевский и другие. Анастасия Ивановна
говорила, что «теперь я одна осталась, кто помнит Макса» (Волошина). С него, с
Максимилиана Александровича и началась ее пожизненная любовь к Крыму.
Совсем юными девушками Марина и Ася
появились в доме Волошина в Коктебеле. И потом в течение многих лет до глубокой
старости Анастасия Ивановна приезжала сюда испить из вечного источника
молодости, питавшего ее жизнь и творчество.
«...Феодосия
предвоенных лет! Та, через фиту! Еще в памяти Каффа, еще наполовину Ардавда».
Полная уютных семейств, дружеских праздничных сборищ, ожидания гостей, наивного
восхищения талантом, готовая с первого взгляда на юный эскиз, с первого смычка,
с первой строфы стихов венчать дерзновенного – словно Перикла народ, словно
Капитолий Коринфу.
Пышет жар еще керосиновых ламп. Еще
горят в соседней свечи, еще собравшиеся умеют быть полны единым восторгом,
жадно и радостно улыбаясь друг другу в предвкушении желанной амброзии. Еще
распахнуты окна в ночь романтическую, еще юноши – застенчивы, мужи – скромны
(еще мир юн, еще много лет до непомерных злодейств Гитлера). И вот в эти
комнаты с запахом моря и с вышитыми картинами, с пузатым комодом и глубокими
креслами входит Марина Цветаева. В золотистый фай, сто лет уже исчезнувшей
моды, она заключила стройный рост: в узкий лиф с длинными рукавами и от талии в
пышность почти кринолиновую. Идет с полуулыбкой, ею стараясь потушить
непреходящее смущение, и уже полыхает в поднятом лице полунасмешливая –
смотрят? судят? – горделивость, шатер, где привычно укрыться от всех
подозрительно надменному сердцу...
Как слушают, как ждали – как радуются. И, тая,
как согревшийся снег, уже вновь вся другая Марина: вспыхнула женственной
разнеженностью, ответной – прислушивание – вдыхание любви – почти осязание
ее... Это – маленький рай?
Мы не ошиблись, выбрав Феодосию».
Анастасия Цветаева.
Воспоминания.
2 ведущий:
«Уже близится Феодосия, любимый
город моей и Марининой юности, как радостно мне к ней подъезжать», - такими
словами начиналось одно из последних произведений Анастасии Цветаевой.
Заканчивается вечер музыкой
Векслер С. «Ночь в Феодосии»
| |
Просмотров: 1224 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0 |