Главная » Статьи » Люди искусства

Литературно-артистический кружок ФЛАК
       Однако, надо, помнить, все это происходило в разгар Гражданской войны. В 1919-1920-х гг. подпольщики использовали ФЛАК как наиболее безопасное место для встреч. Белогвардейская контрразведка начала проводить облавы и проверку документов. По свидетельству Э.Миндлина, ФЛАК закрылся еще до занятия Крыма советской властью.   
       В Феодосию во время Гражданской войны попало немало деятелей культуры с севера. В Доме-музее М.Волошина в Коктебеле сохранился тоненький альманах в 16 страниц "К искусству!" (№ 2), выпущенный ФЛАК в ноябре 1919 г. В объявлении, помещенном в конце этого номера:
        "10 ноября состоится первый "исполнительный вечер" Литературно-артистического кружка". Сообщалось также о том, что "правление кружка выработало, наконец-то устав, который на днях будет утверждаться, и что помещением для кружка выбран подвал дома Рогальской на Новой улице (сейчас это улица Кирова, где находится и наша библиотека им.А.Грина), и скоро "будет приступлено к ремонту и декоративным работам".
 
 
        
 
     Э.Миндлин, бывший деятельным участником кружка в своих воспоминаниях писал:
 
    "В августе вышел первый номер альманаха "Флак” — 16 страниц тонкой розовой бумаги! В этом шуршащем розовом альманахе — стихи Волошина, Мандельштама, Цветаевой, рассказ Вересаева и произведения нескольких местных поэтов. Я тут же послал в альманах и свои стихи. Их, увы, напечатали — и однажды вечером по крутой каменной лесенке я впервые спустился в подвал поэтов. Ни Волошина, ни Мандельштама в подвале я не застал. Встретил меня полковник-поэт Цыгальский *(Цыгальский Александр Викторович (1880—?) — военный инженер). В Петрограде он где-то преподавал, читал публичные лекции о Ницше и Максе Штирнере, к деникинцам относился иронически, писал ужасающие стихи и отлично знал германскую философию. Жил он с больной сестрой. В его комнате на шкафу неподвижно сидел живой орел. Крылья орла были подрезаны, летать он не мог и лишь изредка поворачивал голову.
      В книге "Шум времени” Осип Мандельштам, с которым позднее я не раз бывал у Цыгальского, описал этого полковника-поэта, философа, добродушного человека, завсегдатая "Флака”.
      Два сводчатых зала вмещали небольшое кафе поэтов. Третий зал — маленький, с окошком на кухню — служебный. На кухне готовили отличный кофе по-турецки и мидии (ракушки вроде устриц) с ячневой кашей. Спиртных напитков да и вообще ничего, помимо кофе и мидий, во "Флаке” не подавалось.
      Художники покрыли сводчатые стены и потолки персидскими миниатюрами. В глубине большого зала воздвигли крошечную эстраду и расставили перед ней столики. Настоящим ноевым ковчегом было это кафе. Кто только здесь не бывал! Белогвардейцы, шпионы, иностранцы, артисты, музыканты. Какие-то московские, киевские, петроградские куплетисты, поэты, оперные певцы, превосходная пианистка Лифшиц-Турина, известный скрипач солист оркестра Большого театра Борис Осипович Сибор *(Сибор Борис Осипович (1880—1961) — скрипач, профессор Московской консерватории) и певичка Анна Степовая, известные и неизвестные журналисты, спекулянты и люди, впоследствии оказавшиеся подпольщиками-коммунистами. Бывал здесь и будущий первый председатель Феодосийского ревкома Жеребин, и будущий член ревкома Звонарев, писавший стихи. С ними я подружился еще в обстановке белогвардейского Крыма. Бывали и выдающийся русский художник К. Ф. Богаевский, и пейзажист-импрессионист Мильман, большую часть жизни проживший в Париже, и феодосиец Мазес *(Псевдоним Моисея Гурвича), расписавший подвал персидскими миниатюрами. Мандельштам называл его Мазеса да Винчи. <...>
      Частым гостем "Флака” был также профессор Галабутский *(Ю. А. Галабутский (см. о нем в воспоминаниях М. Дьяконова (с. 81) и Е. Архиппова (с. 600)). Он читал во "Флаке” лекцию "Чехов — Чайковский — Левитан” и постоянно рассуждал о сумерках души русской интеллигенции. При разгроме белых он не бежал, остался работать с советской властью и читал лекции в Феодосийском народном университете. Бывали во "Флаке” и будущий редактор "Известий Феодосийского ревкома” Даян *(Имеется в виду М. И. Гинцбург), и артист А. М. Самарин-Волжский, которого много лет спустя я встречал в Москве (в тридцатые годы он работал в московском Доме актера), и ныне известный литературовед, а тогда поэт Д. Д. Благой, и одессит Вениамин Бабаджан — талантливый поэт и художник, исследователь Сезанна, руководивший в Одессе издательством "Омфалос”. Так случилось, что я был последним, кто его видел и беседовал с ним. Он принес мне с трогательной надписью сохранившуюся у меня и поныне свою книгу "Сезанн”. Много позднее хорошо его знавший Валентин Катаев рассказывал, что сестра Бабаджана разыскивает меня, чтобы порасспросить о моих встречах с погибшим братом. Но почему-то, несмотря на старания Катаева, встреча моя с ней не состоялась.
      Появлялись во "Флаке”, когда приезжали в Феодосию из соседнего Судака, поэтессы Аделаида Герцык, и Софья Парнок, и Анастасия Цветаева, родная сестра Марины Цветаевой. Она всегда привозила с собой стихи Марины и читала их нам.

      Бывали в кафе и какие-то странные девушки, похожие на блудливых монашек. Странные эти девушки сходили с ума от стихов, были очень религиозны, много говорили о христианстве, вели себя, как язычницы, читали блаженного Августина, часто покушались на самоубийство и охотно позволяли спасать себя.
      Со всеми дружила и всегда оставалась сама собой маленькая, изящная Майя Кудашева, впоследствии ставшая женой Ромена Роллана. В известном до революции сборнике "Центрифуга” помещены ее стихи, подписанные "Мари Кювелье”. Писала она по-русски и по-французски. Незадолго до приезда в Феодосию она потеряла своего молодого мужа князя Кудашева и жила с матерью-француженкой и малолетним сынишкой Сережей...
      Во "Флаке” я и познакомился с Максимилианом Волошиным. Он был в черном пальто поверх костюма с брюками до колен и в толстых чулках, в синем берете. Это произошло днем в полутемном подвале, когда столики были сдвинуты в сторону, а в части подвала, свободной от столиков, собрались "свои” — поэты, художники, и среди них Мандельштам.
      — Ну, разумеется! Мандельштам нелеп, как настоящий поэт!
      Это была первая услышанная мною фраза Волошина, с которой он спустился в подвал. Он произнес ее в присутствии тотчас вскинувшего голову Осипа Мандельштама. Оказалось, Волошин не дождался Мандельштама в условленном месте и хорошо, что догадался зайти в подвал.
      Фразу о нелепости Мандельштама, как настоящего (иногда говорилось "подлинного”) поэта, я слышал от Волошина много раз, так же как и то, что "подлинный поэт непременно нелеп, не может не быть нелеп!”.
Э.Миндлин. Необыкновенные собеседники. - М., 1968. - С.7. 
 
 
Эм.Миндлин, 1920-е годы
 
Эмилий Львович Миндлин (25.05.1900 - 1981) - русский советский писатель. Печатался с 1914 г. Многочисленные очерки посвящены стройкам первой пятилетки. Автор книги «На «Красине» (1929), пьесы «Сервантес» (1939), романов «Дорога к дому» (1957), «Город на вершине холма» (1961), повестей «Не дом, но мир» (1969) об А.М.Коллонтай, «И подымается рука...» (1973) о П.А.Алексееве, а также произведений для детей, статей о литературе и театре, книги воспоминаний «Необыкновенные собеседники» (1968). Некоторые произведения М. переведены на иностранные языки.
 
Завсегдатаями ФЛАКа были феодосийские поэты Федор Гиз, Василий Дембовецкий, Галина Полуэктова, Григорий Томилин. Навещали подвал писатель Андрей Соболь, поэт (известный литературовед) Дмитирй Благой, публицист Григорий Петров. Даже В.Вересаев, живший в Коктебеле крайне замкнуто, побывал во ФЛАКе, в альманахе которого поместил свой новый рассказ "Состязание". Из художников в подвале бывали К.Богаевский, Н.Хрустачев, , М.Латри (ведавший художественным оформлением ФЛАКа), Манэ Кац, Мозхессо Гурвич, Л.Квятковский, Н.Пискарев. Несколько дней стены ФЛАКа украшала выставка картин Адольфа Мильмана, члена "Мира искусства".
 
И снова возвращаемся к воспомининям Э.Миндлина:
 
"Волошин заходил во "Флак” каждый раз, когда прибывал из своего Коктебеля в Феодосию. Он читал в подвале стихи, получал за это ужин и деньги.
В этом "ноевом ковчеге” и родился альманах поэтов "Ковчег”, который одессит Александр Соколовский и я издали в 1920 году. <...>
Не помню, кто из нас предложил назвать наш альманах "Ковчег”. Мысль о двусмысленности этого названия пришла в голову не нам, а редакции петроградской черносотенной газеты "Вечернее время”, принадлежавшей Борису Суворину. Издавалась эта газета в ту пору уже не в Петрограде, откуда Суворины бежали, а в Феодосии. Тут была у них своя дача. "Вечернее время” писала, что, в отличие от библейского ковчега, в "Ковчеге” феодосийских поэтов собрались одни нечистые.
Верно, что в альманахе было немало плохих стихов (в том числе и моих). Но были и очень хорошие: Максимилиана Волошина, Марины Цветаевой, Осипа Мандельштама, Ильи Эренбурга, Софьи Парнок, стихи Эдуарда Багрицкого, которые Соколовский привез из Одессы. Видимо, это первый случай напечатания Багрицкого за пределами его родного города. Мы напечатали также стихи одесситов Вениамина Бабаджана, Анатолия Фиолетова и Елены Кранцфельд, стихи тогда уже небезызвестного на юге России Георгия Шенгели, и Майи Кудашевой, и некоторых других поэтов, дружески связанных с Коктебелем.
У меня хранится один-единственный экземпляр этого крошечного альманаха поэтов в 64 страницы, изданного в количестве всего... 100 экземпляров! Объявление в газете "Крымская мысль” гласило, что в продажу поступит только... 50 нумерованных экземпляров по 150 рублей за экземпляр. Остальные 50 экземпляров были распределены между участниками альманаха взамен гонорара и также распроданы через книжный магазин Ничепровецкой на Итальянской улице.
Откуда мы взяли деньги на издание?
Группа поэтов во главе с Осипом Мандельштамом устроила во "Флаке” вечер "Богема”. В нем участвовали все лучшие силы, собравшиеся тогда в Феодосии, — Волошин, Мандельштам, скрипач Борис Сибор, пианистка Лифшиц-Турина. После этого "Крымская мысль” опубликовала письмо, подписанное Осипом Мандельштамом, Бабаджаном, Полуэктовой и другими. Поэты "Флака” поручили Э. Миндлину и А. Соколовскому на вырученные с вечера 13 718 рублей издать литературно-художественный альманах. На эти-то деньги мы с Соколовским и выпустили феодосийский "Ковчег”.
Машинок для перепечатки у нас не было — наборщики набирали с рукописей. Многие из рукописей были малоразборчивы. Почерк Эренбурга оказался особенно недоступен наборщикам. Эренбург, увидев, как перевраны его стихи в альманахе, за голову схватился и стал ожесточенно исправлять чернильным карандашом ошибки. Увы, он сумел это сделать только в моем экземпляре, и поныне хранящем на титульном листе автографы участников альманаха — Эренбурга, Волошина, Мандельштама, Цветаевой и других. Все остальные экземпляры, пущенные в продажу, так и разошлись, набитые опечатками.
На этом издательская деятельность "Феодосийской группы поэтов” закончилась. Соколовский с родителями в дни разгрома Врангеля бежал за границу. "Флак” закрылся еще до освобождения Крыма".
 
Литература читального зала ЦГБ им. А. Грина
Купченко В. Киммерийские этюды. - Феодосия : Издательский дом "Коктебель", 1998. - С.33-37.
Миндлин Э. Необыкновенные собеседники. - М., 1968. - С.7. 
Материал и фотографии подготовила Т. М. Гурьева, главный библиограф ЦГБ им. А. Грина
Категория: Люди искусства | Добавил: Epicfails (20.07.2013)
Просмотров: 794 | Рейтинг: 5.0/1
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]